Волчья река  - Рэйчел Кейн

– Как я могла когда-то любить своего отца? Что со мной не так? Как я могла это делать?

Я крепче обнимаю ее.

– Он был твоим отцом. Мы все любили его… по крайней мере некоторое время. Тьма у него внутри принадлежала только ему, и нам неоткуда было знать, что она там есть. С тобой всё так. Понимаешь?

– Понимаю. – Ланни встает и идет в ванную. Я слышу, как она сморкается, умывается, а когда возвращается, вид у нее уже более уверенный. – Извини.

– Всё в порядке. Мне жаль, что ситуация сейчас не очень хорошая. Хотела бы я знать, как ее исправить.

Дочь испускает длинный, прерывистый вздох.

– Мне нужно что-то сделать, чтобы от этого отвлечься. Можно я пойду с тобой? Я не хочу оставаться здесь.

– Нет, Ланни. Я собираюсь посетить тюрьму.

Она вскидывается:

– Ты имеешь в виду – повидать Веру Крокетт?

Я жалею, что вообще сказала об этом.

– Да. Но…

– Я могу помочь!

– Нет, солнышко, извини. Я не думаю, что тебе разрешат.

– Но я могу быть твоей ассистенткой! Я могу делать заметки и все такое.

– Нет, – говорю я ей твердо.

– Серьезно? Серьезно? Теперь ты просто велишь мне сидеть здесь и ждать, словно… словно я еще ребенок! Вроде Коннора. Ви – моя ровесница, мама! И ей нужна помощь. Я хочу помочь!

– И сможешь помочь, – говорю я. – Обещаю. Но не…

– Я иду с тобой, – прерывает меня Ланни. – И это не обсуждается.

Вздрогнув, я понимаю, что мне знаком этот тон. Именно его я использую, чтобы положить конец спору. Ланни встает с кровати, идет в ванную и закрывает дверь. Я слышу, как течет вода. Она принимает душ.

Потом раздается стук в запертую межкомнатную дверь. Я открываю и вижу Сэма и Коннора, нагруженных едой. Это, конечно, фастфуд – в городе больше ничего нет, кроме одной маленькой столовой, которая, похоже, обслуживает только местных.

Я не намереваюсь брать с собой дочь. Ни за что на свете.

А потом, когда я наполовину съедаю свой гамбургер, звонит мой телефон, и я отхожу в сторону, чтобы ответить на звонок Гектора Спаркса.

– Я договорился о беседе, – говорит он мне. – Детектив Фэйруэзер был не очень доволен, но я считаю это хорошей идеей. Ви с большей вероятностью даст нам какие-либо сведения, если будет чувствовать себя комфортно, – а с вами ей, похоже, более комфортно.

Я делаю вдох и прежде, чем успеваю подумать как следует – и передумать, – выпаливаю:

– Со мной будет моя дочь.

– Ваша дочь?

– Атланта. Ей пятнадцать лет, она примерно одного возраста с Верой. Я думаю, что ее присутствие может оказаться полезным; возможно, оно успокоит Ви.

– Вы… э-э… не беспокоитесь о том, что ваша дочь может услышать то, что скажет Вера?

– Она слышала и худшие вещи, – заверяю я его. – Поверьте мне.

– Что ж, я точно не захотел бы, чтобы моя дочь участвовала в подобном. Но… речь идет о жизни такой же юной девочки. Они почти наверняка решат судить Ви как взрослую. И в Теннесси не отменена смертная казнь.

– Мы будем там вместе. Хочу пояснить: моя дочь будет молчать. Говорить буду я. Она моя… ассистентка.

– Понимаю, – соглашается адвокат. – Спасибо, мисс Проктор. Ваша помощь очень важна. Нас ждут у входа в окружную тюрьму в три часа дня. Ехать туда примерно полчаса. Я встречу вас там.

Я проверяю время. Час дня. Потом оборачиваюсь и смотрю на свою семью. На Сэма, который улыбается каким-то словам Коннора и с неподдельной любовью смотрит на моего сына. На Ланни, которая демонстративно ворчит из-за того, что в ее гамбургере слишком много латука; с кончиков ее волос все еще капает вода. На Коннора, который, судя по сиянию в его глазах, говорит о чем-то, чем он страстно увлечен.

– До встречи, – говорю я мистеру Спарксу.

Надеюсь, что я поступила правильно. И сейчас могу лишь молиться о том, чтобы я не совершила серьезной, быть может, смертельной ошибки.